6. БОРЬБА ЗА ЧИСТОТУ ПАРТИЙНЫХ РЯДОВ

Автор: ИоаКим

Печать

к содержанию...

Внутрипартийная борьба не есть событие из ряда вон выходящее. История современного капитализма насчитывает приблизительно 500 лет и столько же – история борьбы буржуазных партий за власть. Всё это время помимо межпартийных распрей пышным цветом расцветали внутрипартийные склоки. Потому что они представляют собой неотъемлемое и органическое свойство пресловутой буржуазной демократии, при которой сплошь и рядом не учитывается мнение большинства народа и рядовых членов партий, но – лишь интересы крупных частных собственников.


Антагонистические противоречия между трудом и капиталом крайне редко признаются буржуазией, что прекрасно видно на примере Южной Кореи и Японии, где оболванивают массы, проповедуя идейки мирного сожительства эксплуататоров и эксплуатируемых. Мы противопоставляем этому фарисейству и ханжеству демократию социалистическую, когда власть принадлежит партиям антибуржуазной направленности, что влечёт за собой поддержку их со стороны большинства народа, победившего в классовой борьбе и избавившегося от эксплуатации. Внутри пролетарской партии, выражающей интересы как рабочих и крестьян, так и трудящихся остальных социальных слоёв, это подразумевает взаимоуважительную, товарищескую обстановку наряду с идеологическим единомыслием. То есть, объективные причины разногласий исключены, остаются лишь субъективные.




Потеря поддержки большинства народа, означает потерю коммунистами власти. Более того, таких вообще нельзя считать коммунистами. Наконец, чудовищным извращением сознания можно назвать мнение о полезности оппозиционных и фракционных групп внутри комдвижения либо внутри отдельно взятой компартии. Только закоренелые демагоги ссылаются на это, как на двигатель политического прогресса. Поэтому, в отличие от буржуазных организаций, для коммунистических проблема единства всегда была первоочередной.


Борьба против раскольников, против всех, кто искажал и ревизовал коммунистическое учение в пользу капиталистов, приобретала в их рядах порой ожесточённый характер. Она, однако, всегда следовала в русле соблюдения классовости и партийной дисциплины и только закаляла партию, не поступавшуюся принципами. Если же партия перерождалась и утрачивала основополагающие антикапиталистические принципы, то она погибала.


Фракции в рядах комдвижения, следующего строго в русле научных законов общественного развития, объективно никогда не имеют прочной связи с трудящимися. Их главари одержимы личными амбициями и закономерно скатываются к контактам с классово враждебными элементами и внешними врагами.


Классические примеры даёт история советских коммунистов. Ленин и особенно Сталин вместе с твердостойкими кадрами и партийной массой приложили огромные усилия для разгрома внутрипартийной оппозиции. Советский народ когда-то понимал, сплачиваясь вокруг большевиков, что линия антисталинистов ведёт страну к гибели. И привела её к этому апокалипсическому финалу, окончательно восторжествовав при Горбачёве, которого корейские коммунисты публично назвали Иудой XX века.


Но всё началось задолго до горбачёвской перестройки – с хрущёвского контрреволюционного переворота. Усилия Хрущёва претворить под вывеской десталинизации свои эгоистические замыслы, носившие завуалированный, антисоциалистический характер и отвечавшие запросам только высшей партийной бюрократии, в целом удались. Он также сумел навязать свою вредительскую политику ряду социалистических стран, сместить там преданных идеалам коммунизма лидеров, усадив в кресла своих выдвиженцев.


Расколы в компартиях приобретали зловещий хронический характер. В капиталистических странах компартии оказались вдруг в положении априори дискредитированных организаций. Мало того, что отныне им приходилось отбиваться от буржуазных нападок, которым хрущёвское развенчание Сталина придало дополнительный стимул. Нарушено было внутреннее единство коммунистов. В одних партиях ожили правые социал-демократические тенденции, в других – ультралевые. От состояния межпартийной дружбы коммунисты различных стран переходили к взаимной критике. Они вязли в многолетних, раздражительных дискуссиях между собой.


На этом трагическом развороте истории, приведшем впоследствии к гибели КПСС и СССР, бескомпромиссно и принципиально повели себя немногие. В частности – Китай, Албания и КНДР. Они в значительной степени ослабили влияние безыдейных, карьеристских и откровенно прокапиталистических элементов, которые при поддержке хрущёвцев подняли голову в большом числе коммунистических и рабочих организаций мира.


ТПК, пусть и с несимметричными идеологическими оговорками, но дистанцировалась от оппортунистической, ревизионистской линии КПСС, установившейся с 1956 года. КНДР явилась единственной социалистической страной, где практически отсутствовала почва для оппортунизма и ревизионизма, не было никаких условий для появления «корейского Хрущёва». Редкие исключения, о которых речь впереди, наглядное тому подтверждение. Можно констатировать, что коммунисты Кореи, Китая, Вьетнама, Кубы только потому остались у себя правящей политической силой, что на разных этапах своего развития, действуя тоже по-разному, сумели преодолеть расколы, провоцировавшиеся ревизионистскими кругами.


Чучхе – вот идейная сила, способствовавшая успешной обороне корейских коммунистов от идеологического наступления разношёрстной международной контрреволюции.


Ким Ир Сен с болью воспринимал убиение – по-другому это не назовёшь – Советского Союза, и разгром европейского соцлагеря. Есть свидетельства, что он в последние годы всё чаще вспоминал Сталина, когда делился своими мыслями о причинах поражения социализма у нас. В беседах с навещавшими его незадолго до кончины иностранными коммунистическими деятелями он доходчиво разбирал советские заблуждения и просчёты.


По его мнению, чтобы построить социализм и коммунизм, необходимо овладеть двумя крепостями – идеологической и материальной. Взяв одну лишь материальную крепость, нельзя успешно строить социализм и коммунизм. Урок стран, в которых социализм потерпел поражение, показывает: из простого обилия товаров никакого толку не выйдет без идейного воспитания.


Корейский вождь был безошибочен, когда говорил, что крушение СССР и социалистических стран Восточной Европы связано с тем, что в них уделялось мало внимания идейному воспитанию людей. Он высмеял ревизионистов, пришедших к власти после смерти Сталина. Он возмущался, что те не пропагандировали социализм и коммунизм, а твердили только о деньгах, о собственной легковой машине и даче. В Советском Союзе, рассуждал он, около тридцати лет не велось надлежащей идейно-воспитательной работы, что и привело к перерождению людей, к гибели страны.


Безупречная идейность и аналитическая точность слышатся в словах Ким Ир Сена, сказанных им на склоне жизни:


«После кончины Сталина Хрущёв, взяв мошенническим способом в свои руки власть, проводил ревизионистскую политику. Под предлогом развенчания культа личности он клеветал на Сталина, систематически ослаблял партию, дезориентировал её членов и беспартийных трудящихся, парализуя тем самым их революционный дух».


Корейские революционеры столкнулись с раскольническими и прочими негативными явлениями ещё на заре антияпонского сопротивления. Ведь Коммунистическая партия Кореи, созданная в 1925-м, была разгромлена не только из-за преследований японскими оккупантами. Внутренние разногласия, порождавшие фракционность и переходившие в личное соперничество, сыграли не менее заметную роль.


В резолюциях Исполкома Коминтерна, датированных 1928 годом и посвящённых корейскому коммунистическому движению, указывалось, что в числе основных причин недолгого существования компартии являются, как репрессии оккупантов, так и отсутствие у создателей партии – выходцев из кругов интеллигенции – неразрывных уз с рабочим классом и крестьянством.


Об этом же говорил товарищ Ким Ир Сен, выступая много лет спустя с лекцией перед преподавателями и слушателями Высшей партшколы ТПК:


«Участники коммунистического движения в тот период вместо того, чтобы идти в гущу народных масс, воспитывать, сплачивать и поднимать их на революционную борьбу.., занимались пустословием и грызлись между собой за лидерство».


На учредительном съезде, состоявшемся в 1945 г. сразу после освобождения Кореи от японских захватчиков, тоже пришлось столкнуться с проявлениями внутрипартийных разногласий. Воспользовавшись послевоенной неразберихой, фракционеры выступили против создания единой партии. В Южной части страны на этом поприще отличилась группа Пак Хон Ёна. Интриганы требовали, чтобы центр партии находился в Сеуле, т.е. не на коммунистической территории. Каждый из них хотел иметь собственную карликовую партию, подчиняющуюся ему лично. Делегаты съезда осудили сектантские призывы и действия и поддержали Ким Ир Сена, который убедительно разоблачил все фракционные потуги.


Много позже выяснилось, что Пак Хон Ён благосклонно отнёсся к вводу американских войск на полуостров и даже встречался с их командованием. Когда коммунистические организации Юга были запрещены, Пак Хон Ён переправился на Север. Он впоследствии занимал руководящие посты в КНДР и был обуреваем честолюбивыми планами стать лидером страны. Это повлекло за собой коварное предательство. Уличить его в заговорщических и шпионских делах удалось не сразу. Но заслуженное возмездие позднее настигло изменника.


Когда назрела необходимость дальнейшего упрочения комдвижения на полуострове, недобросовестные партийные деятели по-прежнему пытались вставлять палки в колёса. Требовалось провести слияние компартий на Севере и на Юге с другими левыми организациями. На Севере оно состоялось. Однако затормозилось на Юге. Ким Ир Сен в 1946 г. публикует важный труд: «Об очередных задачах Трудовой партии Кореи». В нём затрагивались жгучие вопросы деятельности коммунистов на Севере и на Юге. Он подверг такой убедительной критике происки идейных противников, что подавляющее большинство членов южнокорейских парторганизаций потребовали немедленно произвести слияние и осуществили его.


Но фракционеры не сдавались, отчего объединение партий стало носить формальный характер. Упоминавшаяся группа Пак Хон Ёна развернула на Юге крикливую кампанию за десятикратный рост партийных рядов и подготовку к авантюристическим вооружённым выступлениям. В партию проникло много врагов. Южнокорейские власти арестовывали и убивали патриотов. Косная, догматическая практика партийных авантюристов подорвала ТПК Южной Кореи изнутри, поставив её на грань полного разгрома.


Исправить положение удалось лишь после провозглашения в 1948 г. Корейской Народно-Демократической Республики и проведения в 1949 г. Объединённого пленума Центральных Комитетов обеих партий. Это, как мы знаем, привело, в конце концов, к образованию единой, массовой организации трудящихся – Трудовой партии Кореи. Самым положительным моментом было то, что она с первых дней оказалась под испытанным руководством во главе с товарищем Ким Ир Сеном.


К сожалению, даже во время Отечественной освободительной войны находились неуверенные в себе партийцы, которые допускали отклонения от линии, выработанной штабом партии. В частности, интернациональная помощь, оказанная корейскому народу коммунистами Китая и СССР, породила у части членов ТПК неверные настроения. На историческом III пленуме ЦК ТПК в конце 1950 года Ким Ир Сен указывал, что кто бы и как бы ни помогал сражающейся Корее, но корейцы обязаны, прежде всего, самостоятельно преодолевать преграды и трудности. Иначе могут наступить расхлябанность и падение дисциплины, развиться низкопоклонство в военных вопросах. Хуже того, может возникнуть неуверенность в собственных силах и в конечной победе.


Затяжной характер войны приводил к другим отрицательным фактам партийной жизни. Их разбором и ликвидацией занялся IV пленум ЦК ТПК, состоявшийся в 1951 году. Он вовремя покончил с левоуклонистскими тенденциями, обозначившимися в некоторых парторганизациях под влиянием военных событий. Ким Ир Сен призвал не злоупотреблять административно-командными методами, покончить с огульными взысканиями, с предъявлением к вступающим в партию неуместных требований, шире открыть двери для приёма в ТПК патриотов. Начавшийся после пленума рост партийных рядов, объединил более миллиона корейцев всех возрастов и социального положения.


В феврале следующего года Ким Ир Сен произнёс речь на совещании руководящих работников. Он подверг суровой критике руководителей, по-прежнему считавших административно-командный стиль неизбежным и единственным в условиях войны, поступавших бюрократически, не умевших инициативно, творчески решать возникающие проблемы. Вождь решительными мерами пресёк неудовлетворительную практику.


О пятом пленуме ЦК ТПК, проведённом в 1952 году, писалось выше. Здесь отметим, что на нём Ким Ир Сен снова привлёк внимание коммунистов к опасным проявлениям антипартийности. Говоря о том, как важно развивать критику и самокритику, он увязал это требование с борьбой против либералов и фракционеров.


Ким Ир Сен отметил, что они привлекают к себе неблагонадёжные элементы, внешне поддерживают партию, а исподтишка подрывают её сплочённость. Фактически они вели дело к капитуляции перед агрессором, склоняя к соглашательству и отступлениям. Действия некоторых из них граничили с неприкрытым вредительством. Эти разоблачения относились к антипартийной фракционной группе Пак Хон Ёна – Ли Сын Оба.


Летом 1953-го была закончена не война, а активная фаза боевых действий. Ведь мирный договор по вине западных держав, не смирившихся со своим поражением, так и не был подписан. Заключили лишь перемирие. Как бы то ни было, пришла пора браться за восстановление разрушенного, и народ КНДР под руководством ТПК засучил рукава. В августе того же года на VI пленуме ЦК Ким Ир Сен представил программу восстановления. Она была описана нами. Здесь же хотелось бы привести очередной факт оппортунизма, с которым пришлось столкнуться вождю и поддержавшим его коммунистам.


Соблюдая максимальную сбалансированность отраслей народного хозяйства, партия считала основополагающим развитие тяжёлой промышленности, которая служила залогом не только экономической, но и политической самостоятельности. Возник конфликт с оппозицией во главе с заместителем премьер-министра Чхве Чхан Иком, который призывал отдать приоритет лёгкой промышленности и сельскому хозяйству.


Он и его сторонники настаивали, чтобы скудные средства, которыми располагала страна, были брошены на производство потребительских товаров. Партию обвиняли в том, что она «делает чрезмерный упор на тяжёлую промышленность в то время, как людям живётся туго». Реакционность подобных взглядов очевидна. Эти антипартийные элементы либо не понимали, либо сознательно хотели следующего: растратив силы и средства на сиюминутное облегчение жизни, страна осталась бы без индустриальной базы, что означало в будущем неминуемую потерю суверенитета и столь же неминуемое ухудшение жизни.


Борьба за чистоту партийных рядов ТПК, как видим, была не абстрактной. Она шла бок о бок с борьбой за индустриализацию.


1955-й год знаменателен не только Апрельскими тезисами товарища Ким Ир Сена. Во весь рост встала задача повсеместного установления идеологии чучхе. В соседнем Советском Союзе после смерти Сталина усиливался ревизионистский крен. Он ещё не разложил международное коммунистическое движение, но подспудно уже влиял на него. В КНДР как никогда усилились происки фракционеров и догматиков. По словам товарища Ким Ир Сена, они слепо следовали чуждым установкам, некритически воспринимали иностранный опыт, проявляли уже отвергнутое партией низкопоклонство перед дутыми авторитетами. Они впадали в пренебрежительное отношение к своей нации, плели закулисные интриги, мешали проведению намеченной партией идеологической работы.


В то время, как советские коммунисты хлопали ушами, убаюканные лживой марксистско-ленинской риторикой хрущёвцев, Ким Ир Сен мобилизовал членов ТПК на борьбу против догматизма, формализма и всяческих нарушений идеологической чистоты партии.


Пика вранья риторика хрущёвцев достигла в результате одного из самых позорных форумов в истории коммунистического движения – двадцатого съезда КПСС. Он вдохновил мировой империализм, всех врагов социалистического образа жизни на активизацию подрывной работы против стран, отвергающих капиталистический путь развития и не подчиняющихся диктату Запада.


Корейские коммунисты вместе со значительным числом их единомышленников в мире оценили происходившие в СССР и в других европейских соцстранах события как предательство революционного дела рабочего класса. Положение осложнялось тем, что антипартийные и контрреволюционные элементы, притаившиеся в ТПК, осмелели и стали совершать наглые вылазки против партийной массы и её вождя.


Антикоммунистические выступления, происходившие в 1950-х годах и позже в ГДР, Венгрии, Польше, Чехословакии, свидетельствовали, что основы социализма там затрещали, лидеры сломались (или их ломали), а компартии безоглядно приняли клеветническую критику «культа личности Сталина». В КНДР эту критику не приняли. В любом случае северокорейцы прекрасно понимали: на самом деле удар наносится не по личности, а по коренным принципам партийной и государственной жизни, по глубинным смыслам коммунистического учения.


На августовском 1956 года пленуме ЦК ТПК Ким Ир Сен разоблачил и разгромил происки сил, названных им антипартийными и антиреволюционными. Он резко раскритиковал позицию так называемой «советской» фракции ТПК и её главных представителей – Чхве Чхан Ика и Пак Чхан Ока. Их услужливая поддержка решений XX съезда КПСС и подстрекательские призывы к выступлению против партии и вождя вызвали гнев у корейских коммунистов. А действия в низовых парторганизациях, направленные на поддержку антисталинской политики, справедливо расценивались как помеха движению корейского народа к социализму.


Трудовая партия Кореи предприняла контрмеры против вредителей, что было весьма своевременно. Инспирированная Кремлём провокация кучки деятелей, направленная против основанной на базе чучхе линии ТПК в партийном и государственном строительстве, провалилась. Провокаторы потерпели поражение. Пленум принял решение об исключении из партии всех членов этой группировки.


Им не помог даже визит в Пхеньян члена Политбюро ЦК КПСС А.И.Микояна – хрущёвского подручного, который по поручению своего хозяина пытался повлиять на расклад сил, поддержать и спасти северокорейских фракционеров.


Понадобился, однако, ещё один пленум ЦК ТПК, состоявшийся в декабре 1956-го, чтобы окончательно избавиться от путавшихся под ногами псевдокоммунистов. Некоторые из них, вроде Ким Ду Бона, занимали крупные должности, чем и были опасны. На пленуме снова вернулись к вопросу о ревизионизме в мировом коммунистическом движении и фракционизме внутри партии.


Поддержанная подавляющим большинством партийцев и народа Северной Кореи независимая политика руководства ТПК нанесла эффективный удар по остаткам оппортунизма, покончила с неверным, неприемлемым зарубежным идеологическим влиянием, подтвердила стратегические установки товарища Ким Ир Сена.


Склонность хрущёвцев к капиталистическому перерождению и разложению проявилась с особой силой в начале 1960-х годов, когда они стали навязывать советскому народу и прогрессивным силам всего мира ещё более непристойные решения XXII съезда КПСС. Те решения расширяли и углубляли идеологическую деформацию советского общества.


Корейские коммунисты вновь отмежевались от подобной политики. Чванливый Хрущёв в отместку отменил свой визит в КНДР, которая не очень-то и опечалилась. Тогда хрущёвская клика, всячески развивавшая связи с Западом, резко ограничила экономическое и военное сотрудничество с «заупрямившейся» Корейской Народно-Демократической Республикой. Заметим, что помощь СССР заметно сократилась уже во время первой пятилетки 1957-1961 гг.


Ким Ир Сен, подчёркивая важность создания материально-технической базы социализма, мудро придавал первостепенное значение привитию членам партии, всем трудящимся революционного мировоззрения. Это шло вразрез с кознями хрущёвской агентуры, которая плодилась в рядах международного комдвижения и сводила на нет все заслуги предшествовавших поколений борцов. Но как раз такая линия корейского вождя помогла ТПК преодолеть внутренние разногласия, избежать пагубности внешнего воздействия со стороны притворных «друзей».


Эту линию подтвердили решения третьего съезда ТПК, проходившего в нелёгкой международной обстановке, обусловленной порочным курсом тогдашнего московского руководства. Неусыпно разоблачать малейшие проявления правого и левого уклонов призывал Ким Ир Сен и на конференции Трудовой партии Кореи в 1966 г.


Как известно, к тому моменту уже произошло отстранение Хрущёва от власти. Однако, основные кадры хрущёвцев в СССР остались нетронутыми, их измена коммунистическим идеалам так и не была полностью искоренена. Правый реформизм в Советском Союзе продолжался. Он приведёт советскую державу в конце восьмидесятых годов к развалу. А пока оказывал вредное влияние на нестойких коммунистических лидеров.


Параллельное развитие экономики и вооружённых сил, теоретически обоснованное и практически подкреплённое товарищем Ким Ир Сеном, натолкнулось на оппозицию Пак Кым Чхора. Этот деятель предлагал пересмотреть государственную политику в сторону сокращения затрат на оборону и достижения большей пропорциональности в соотношении между тяжёлой и лёгкой промышленностью. Он также утверждал, что в условиях относительно высокого уровня развития нельзя постоянно ставить задачи ускорения и превышения темпов роста.


На вышеупомянутой партконференции Ким Ир Сен доказал правильность параллельного развития, заявил о непринятии критики в адрес ТПК со стороны некоторых коммунистических партий и о том, что КНДР продолжит курс на самостоятельность и независимость. В ходе конференции Пак Кым Чхор и его сторонники были объявлены «пассивными элементами». В партии, в которой активность членов есть непременное условие и дело чести каждого, подобная оценка была весьма обидной. Но справедливой.


Многозначительный факт: в Москве не стеснялись ругать китайского и албанского лидеров – Мао Цзэдуна и Энвера Ходжу, однако побаивались затрагивать товарища Ким Ир Сена. Одним из видов бессильной мести ему можно считать, что отныне в Советском Союзе было ничтожно мало репортажей и статей и почти не было книг, кинофильмов, радио- и телепередач об Отечественной освободительной войне корейского народа, об успехах послевоенного восстановления и других его достижениях.


В 1967 году на июльском пленуме ЦК ТПК Ким Ир Сен призвал коммунистов к усилению воспитательной работы и непримиримости по отношению к иногда ещё встречавшимся отрицательным явлениям. Среди которых наиболее нетерпимыми были названы местничество, отрыжки низкопоклонства, элементы феодально-конфуцианской идеологии.


В большую заслугу Ким Ир Сену следует поставить не только победу в войне с самой могущественной капиталистической державой – США. Посетив в 1986 году Советский Союз с официальным визитом, он первым из лидеров соцстран раскусил антинародную, антисоциалистическую сущность горбачёвской перестройки и предпринял превентивные меры по предотвращению попадания этой заразы на корейскую землю. Северокорейская пропаганда с самого начала не жаловала краснобайствующих горбачёвцев, завладевших вниманием обширной иностранной аудитории, но так и не сумевших пролезть в информационное пространство КНДР.


О крупном вкладе корейских коммунистов в разоблачение фальши хрущёвско-горбачёвских реформ, абсолютно антисоциалистических, следовало бы поговорить отдельно и подробно. Но и просто напомнить о нём тоже не мешает. Как не мешает с чувством глубокого удовлетворения убедиться: поганые усилия прокапиталистических реформаторов потерпели сокрушительный провал на корейской земле.


Иными словами, в отличие от КПСС и других компартий, распахнувших двери перед оппортунистами, ТПК свои ряды от таковых очистила, сплотившись вокруг вождя. С фракционностью было покончено. От какой-либо партийной недисциплинированности не осталось и следа. Установился стройный порядок, когда все указания ЦК и Генерального секретаря своевременно доходили до низовых инстанций и немедленно выполнялись в строгом соответствии с линией партии. Прочно налаженная обратная связь позволяла руководству партии держать руку на пульсе общественной жизни и чутко реагировать на инициативы и запросы масс.

к содержанию...