Традиционная корейская кухня

Поездка в КНДР

Авторизация

Реклама


Погода в Корее

Гидрометцентр России

free counters

Глава 2. Империализм

Внимание, откроется в новом окне. PDFПечатьE-mail

«... Разобраться в основном экономическом вопросе,

без изучения которого нельзя ничего понять в оценке современной войны и современной политики,

именно: в вопросе об экономической сущности империализма»

(Ленин) (1)

Корейцы были жертвами японского колониализма, как и процесса на более высоком уровне – империализма. Империализм – это деятельность, бизнес и методы построения империй. Империи можно построить несколькими способами. Один из них – захват колоний. Но есть и другие пути. Империи могут быть провозглашенными и формальными, или непровозглашенными и неформальными, или и то и другое. Но в любой форме империи основаны на системе господства одной страны или народа над другими. Британская, французская и японская империи были провозглашенными и формальными, но части их были также непровозглашенными и неформальными. Империя США в основном непровозглашенная и неформальная, но включает и провозглашенные части. В составе империи США 5 обитаемых «территорий» - Пуэрто-Рико, Гуам, Северные Марианские острова, Виргинские острова США и Американское Самоа (и 11 необитаемых) – которые, по сути, представляют собой колонии. Живущие там не имеют реального политического представительства в Вашингтоне. Но по большей части империя США - неформальная и непровозглашенная .


Есть много способов для метрополии – «дома» империи – включить другие народы в свою империю. Имея свои военные базы на чужой земле, США могут прямо, хотя и неформально, господствовать в этих странах. Если правительство стран с военными базами США проводит политику, которая не нравится США, Вашингтон может использовать свои войска, чтобы или запугать правительство и заставить его изменить политику, или прямо свергнуть его, или убедить местную армию сделать это. Обычно, если где-то есть военные базы США, то Пентагон имеет решающее влияние на местную армию. Часто это делается включением этой армии в структуру командования США, формально или неформально, прямо или косвенно.

Южная Корея – хороший пример. Армия Южной Кореи включена как вспомогательная часть под командование США. Сейчас существует формальное соглашение, дающее США операционный контроль над армией Южной Кореи в случае войны. Но даже если бы Сеул имел формальный контроль над своей армией, фактически контроль оставался бы у США, пока войска США находятся на Корейском полуострове.

Пентагон никогда не уступит контроль над своей армией союзной армии. Некоторые в Южной Корее, смущенные замечанием КНДР, что зависимость армии ЮК от США показывает, что ЮК является американской марионеткой, просят Сеул взять в свои руки формальный контроль над армией ЮК в случае войны. Но нереалистично думать, что Пентагон, у которого около 30 000 солдат постоянно находятся в ЮК, отдаст свои войска в Восточной Азии под контроль южнокорейского генерала. Стратегия национальной безопасности США, как мы увидим, основана на том, что США всегда главные. США не уступают командование войсками подчинённым частям империи.

Яркий пример того, как США используют армию для подтверждения своего господства, в трех пунктах, можно увидеть в комментарии Александера Хейга агентству UPI в 2002 году о причинах того, почему США имеют сотни тысяч солдат в Европе (2), и продолжают держать их там много лет спустя после того, как объявленная цель – защитить Европу против (не существовавшей) угрозы, что СССР решит " ввести социализм" в Западной Европе силой- исчезла.

Первый пункт – положение Хейга до того, как он стал госсекретарем у Рейгана. С 1975 по 1979 год Хейг был верховным командующим войсками НАТО в Европе – то есть он, генерал США, имел под своей командой силы европейских членов НАТО. Не случайно, что НАТО всегда командует американец. Кроме того, в «случае войны верховный командующий НАТО имеет власть приостановить действие гражданских законов в Европе» (3) – другими словами – стать диктатором большей части Европы.

Второй пункт – Хейг объяснил, что Пентагон имеет столько солдат в Германии потому, что эти солдаты держат «европейские рынки открытыми для (США). Если бы солдат тут не было», - объяснил Хейг, «эти рынки, вероятно, были бы менее доступны»(4).

Третий пункт – империализм – процесс господства, управляемый экономическими интересами (например, держать европейские рынки открытыми для инвестиций и экспорта из США).

В 2015 году у США было 52 000 солдат в Японии, 38 000 – в Германии, почти 30 000 – в Южной Корее, 11 000 в Италии и 9 000 в Англии. (5) Три из этих стран – Германия, Япония и Италия – бывшие страны Оси, которые в 1930-начале 1940-х установили, или пытались установить, закрытые экономические зоны, что исключало инвестиции и экспорт из США. Во время великого кризиса капитализма в 30-е годы Великобритания также создала закрытую экономическую зону, через систему высоких пошлин, ограждающих ее империю. Это резко снизило возможности получения прибыли для США (и других иностранных фирм).

Сейчас США имеют больше всего солдат в странах, где закрытие рынков для США имеет исторические прецеденты. Не менее важно то, что значительное число солдат США в Великобритании и бывших державах Оси – показатель того, как США готовы охранять бывших имперских соперников. В роли охранника США избавляют бывших конкурентов от необходимости и расходов на создание армий, которые можно было бы использовать для восстановления империй – соперников США. Это полезно для внешней политики США, потому что это одновременно избавляет от бывших империалистических конкурентов как потенциальной военной угрозы гегемонии США и держит их рынки открытыми для США.

Хотя степень вездесущести армии США можно обсуждать, нет сомнения, что армия США в самом деле практически вездесуща. 5 стран, упомянутых выше – не единственные, где США держит свою армию. В зависимости от того, что называть «военной базой», США имеет как минимум 662 базы в 36 странах (6), а как максимум - 800 баз в 160 странах и территориях.(7) В любом случае щупальца Пентагона достают очень далеко от метрополии - США. Согласно Дэвиду Вайну, «США, вероятно, имеют больше иностранных военных баз, чем любая страна, народ или империя в истории» (8). Такая страна может отрицать, что построила империю, но для этого нужна другая реальность, массовое помешательство, или создание чего-то типа «эпистемологии невежества», которая, по словам Чарльза Миллза, необходима, чтобы не увидеть, что «либеральная» политическая система Запада и сейчас находится, и всегда была в руках у белых расистов (то есть нелиберальна) (9).

Взгляды Миллза, хотя относятся к либерализму и расе, также показывают расхождение между идеей равенства народов, записанной в уставе ООН, и реальностью империализма. «Официально одобренная реальность расходится с настоящей реальностью». Поэтому «необходимо научиться видеть мир ложно, с уверенностью, что эта система ошибок будет подтверждена» официальными «эпистемическими властями» (10), то есть – основанными корпорациями аналитическими центрами, щедро одаренными корпорациями университетами, принадлежащим корпорациям СМИ и правительствами, в которых господствуют корпорации. Так, в вопросах международных отношений официальная идеология предписывает всеобщую эпистемологию, «эпистемологию невежества», что дает странный результат – жители империалистических стран, в общем, даже не в состоянии понять мир, который их страны создали. (11)

Эпистемология невежества опирается на словарь уверток. Журналисты, пишущие для самых известных газет США - New York Times, Washington Post, Wall Street Journal – постоянно используют язык, который признает империалистическую природу США, но в то же время никогда прямо не признает существование империи США, и поэтому они отрицают ее. Например, журналист Wall Street Journal Майкл М. Филлипс писал про «новые способы, которыми США распространяет свою мощь по всему миру», указывая, что «США теперь полагаются на элитные части (спецназ), чтобы поддерживать свое мировое господство», и что «силы спецназа США находятся в 81 стране, большая часть из них – обучая местный спецназ воевать, чтобы американским солдатам не приходилось этого делать» (12). В нескольких коротких предложениях Филлипс показывает, что США господствуют в мире, и что один из методов поддержания этого господства – спецназ, который приносит мощь США в десятки стран. Он также раскрывает один из косвенных способов США создавать и воспроизводить империю: обучая местный спецназ воевать вместо солдат США. Филлипс нигде не употребляет слова «империя», «империализм», или «система господства», хотя Британская империя, Оттоманская империя, Австро-Венгерская империя и даже «Советская империя» считаются вполне приемлемыми выражениями. США – которые начали свою историю как 13 английских колоний на атлантическом побережье Северной Америки, стремящиеся исполнить доктрину ''предназначенности'' экспансии на континенте (которая вдохновила «борьбу за жизненное пространство» нацистской Германии), которые воевали против Испании за колонии, которые приняли «Доктрину Монро» - рассматривать всю Америку как свою сферу влияния, которые украли Панаму, чтобы прорыть канал, чей спецназ распространяет их мощь на 81 страну, чьи генералы контролируют войска всех членов НАТО в Европе и армию Южной Кореи, чья армия держит 100 000 солдат на земле бывших империалистических соперников, совершенно очевидно являются империей.

И однако, эту реальность отрицают, так же упорно, как то, что США, построенные на геноциде аборигенов и рабстве африканцев, откровенно расистское государство до середины 1960-х, уж точно НЕ маяк ценностей Просвещения, если не определять либерализм как равенство и свободу только для белых, владельцев прибыльного имущества. В самом деле, так сильно противоречат всей сути США ценности равенства всех народов и стран, свободы от эксплуатации и угнетения и отсутствия дискриминации по признаку класса, расы и пола, что трудно понять, в каком смысле США когда-то были либеральны или имеют хоть какое-либо право претендовать на звание хранителей ценностей Просвещения.

Бжезинский – советник по национальной безопасности президента Картера и центральная фигура внешнеполитического истеблишмента США, мог сравнивать США с Римской империй, Маньчжурской империей и европейскими империями, но не мог заставить себя произнести слова «империя США». Вместо этого он говорил о «гегемонии нового типа» и называл США «мировой державой», которая имеет «первенство» и проявляет «превосходство». Философ и историк Доменико Лосурдо, не прибегая к эвфемизмам и отвергая эпистемологию невежества, использует более подходящее и описательное выражение вместо экивоков Бжезинского: «международная диктатура США».

Тем не менее, Бжезинский перечисляет некоторые прямые и косвенные способы, которыми США применяют свою мощь «в масштабе и с упорством», которые «уникальны» в мировой истории(15) – то есть создают и воспроизводят свою международную диктатуру.

• У США есть «несравнимая военная организация, единственная, эффективно достигающая весь мир», что позволяет им «посылать силы на длинные дистанции, чтобы навязать» свою «политическую волю» (16).

• Это «подчеркивание метода кооптации (как в случае с побежденными соперниками – Германией, Японией…) до куда большей степени, чем в ранних имперских системах» (17).

• Выпускники «университетов США – почти в каждом правительстве на каждом континенте» (18). Университеты США приглашают способных иностранцев, пропитывают их империалистической идеологией и ценностями США и снабжают их учеными степенями и престижем, которые помогают им получить важные политические посты у них дома. Таким образом, империалистические цели США косвенно определяют политические решения в других странах.

• «МВФ и Всемирный Банк якобы представляют «всемирные» интересы, и их клиентов можно назвать «миром». В реальности, однако, в них господствуют США, и их происхождение – инициатива США» (19).

Брюс Каммингс описывает так называемые учреждения «Бреттон Вудс» похожими выражениями, США, пишет он, ведут «очень активную внешнюю экономическую политику, стремясь запутать развивающиеся страны Азии и Латинской Америки в сети организаций, в которых США имеют большое влияние», включая МВФ и Всемирный Банк, которые почти целиком – орудия казначейства США (20). Так, смесью военных, экономических и идеологических инструментов, США создали всемирную систему господства – то есть империю.

До «Великой войны» (которую теперь называют Первой мировой), большая часть мира была разделена между 8 великими державами. Сам факт раздела мира подразумевает империи и империализм, даже если одна из великих держав – США – избегала этих слов. Самыми могущественными из великих держав (с наибольшей территорией) были Великобритания, Франция, Россия и США. На втором месте были Германия, Австро-Венгрия, Япония и Италия. Германия, Япония и Италия стали известны как державы - «голодранцы», потому, что их колонии были невелики по сравнению с большой четвёркой. Большая четверка имела колонии – континентальные и в основном внутренние, как Россия и СЩА, и заморские – у Великобритании и Франции. «Голодранцы» были новыми промышленными державами без обширных континентальных владений как США и Россия, или всемирной цепи колоний и протекторатов, как у Великобритании и Франции. Большая четверка могла опираться на свои обширные колонии для получения сырья, необходимого для промышленности, сельхозпродукции, необходимой для пропитания населения, и земли, для заселения избыточным населением.

С ростом промышленной экономики «голодранцы» оказались вынуждены обеспечить себе как источники сырья, так и рынки для своим промышленных товаров. Земля для расселения тоже стала важной. Индустриализация – включая механизацию сельского хозяйства – привела к крупным внезапным движениям населения, разоренные мелкие фермеры переезжали в города. Германия, например, в начале ХХ века была полна городских трущоб, набитых людьми без «жизненного пространства». Неспособность промышленных капиталистических экономик в державах-"голодранцах" дать всем своим жителям работу означала, что большое количество их населения стало «избыточным». Это создало условия для недовольства и, возможно, революции.

Продвижение на Запад США путем завоевания индейских земель «разрядило» возможность революционного движения, давая европейским иммигрантам землю (отобранную у аборигенов) – превращая пролетариев в землевладельцев. Так же рассерженные англичане, которые могли бы пойти по революционному пути, имели возможность эмигрировать в Канаду, Австралию, Новую Зеландию и Южную Африку, на земли коренных жителей английских доминионов. Французы также имели такой выход во французских колониях – особенно в Алжире. Таким образом, проблема (с точки зрения правящих классов великих держав) революции была решена - через ограбление местных жителей в колониях. Сесиль Родс – отъявленный английский империалист – «наш Гитлер», как один африканец из Южной Африки точно его назвал – сказал английскому правящему классу, что «Империя, я всегда говорил это, есть вопрос желудка. Если вы не хотите гражданской войны, вы должны стать империалистами» (21)

Пять важнейших причин капиталистического империализма: нужда в 1) сырье, 2) рынках, 3) объектах для инвестиций, 4) земли для стратегических нужд, для защиты путей снабжения и судоходства, 5) местах для расселения избытка населения, сорванного с места механизацией. Сырье, рынки и инвестиции можно было найти в международной системе торговли и инвестиций, но любая великая держава могла запретить соперникам доступ к ним, чтобы укрепить свое положение. Это сделало новые державы – Германию, Японию и Италию – особенно уязвимыми. Без обширных земель они могли процветать только в системе, открытой для международной торговли и инвестиций.

Но кто, или что может гарантировать, что все останется открытым? У Большой четверки были все причины создать преимущества своим финансистам, промышленникам и торговцам, обеспечив им столько экономического пространства, сколько возможно, закрыв его для иностранных конкурентов. Мир, уже практически разделенный между 4-мя – Великобританией, Францией, США и Россией – был, таким образом, вполне способен удушить новые державы, преградив им доступ к мировым запасам сырья, рынкам и возможностям инвестиции.

«Великая война» ничем не облегчила положение трех "голодранцев". Более того, эта война усилила Великобританию и Францию. Эти 2 империалистических колосса разделили побежденную Оттоманскую империю и прибрали к рукам колонии разбитой Германии. Их союзники в войне – Италия и Япония – которым пообещали территориальные прибавки – ничего не получили после войны (22). Результатом этого мирового пожара было то, что Великобритания и Франция расширили свое экономическое пространство, Япония и Италия ничего не прибавили, а Германия потеряла.

Япония, чья гористая территория оставляет мало места для земледелия, не имела практически никаких ресурсов, необходимых для промышленной экономики. Она почти полностью зависела от импорта продовольствия и сырья, что делало ее крайне уязвимой для морской блокады и оставляя ее на милость стран и великих держав, которые контролировали то, в чем у ее промышленной экономики была нужда. Железную руду – необходимую для производства стали – надо было ввозить из Китая и Малайи. У Японии практически не было своей нефти. Она зависела почти целиком от импорта, и в первые десятилетия ХХ века Великобритания и США контролировали почти все предложение нефти в мире. Избавлением от уязвимости Японии, насколько могли решить ее правители, было обеспечить контроль над территорией, которая будет снабжать ее сырьем, необходимым для японских промышленников. (23)

Японский делегат на Версальской конференции, где решались вопросы об окончании войны, призвал отреагировать на то, что он назвал «англо-американским мирным договором». «Нет сомнений, что довоенные условия устраивали Великобританию и Америку», - писал князь Коноэ Фумимаро(будущий премьер-министр в 1940-41гг), «но это не так с точки зрения справедливости и гуманности. Как видно из истории колонизации, Англия и Франция оккупировали большинство менее цивилизованных стран уже давно и сделали их своими колониями. В результате Германия и другие «запоздавшие» едва могли найти землю для обеспечения своей экспансии. Такое положение дел противоречило основнам принципа равных возможностей и праву на равное существование разных стран» (24) .

Ему вторил японский журналист Киоси Каваками:

"Вот Япония, с трудом решающая, хотя бы частично, свои проблемы населения, путем превращения в промышленную и торговую страну, и при этом страдающая от нехватки трех основных материалов промышленности – нефти, железа и угля. Если она хотя бы на дюйм выйдет из своей тесноты и попытается получить, скажем, в Сибири или Китае, привилегию на разработку этого сырья, на нее обрушивается дамоклов меч в виде протестов, официальных и неофициальных, западных стран…Вопрос стоит так – справедлив ли существующий мировой порядок, позволяя нескольким странам монополизировать огромные территории и колоссальные ресурсы, и заставляя остальных с трудом перебиваться на своих ограниченных землях и скудных ресурсах". (25)

Великая Депрессия подстегнула Великобританию, США и Францию усилить протекционизм. Это также усилило недовольство в державах -"голодранцах", которые не знали, как они могут процветать в мире, где их доступ к сырью и рынкам жестко ограничен. И в лучшие времена Германия, Япония и Италия зависели от милости империалистических гигантов в доступе к рынкам и территориям, контролируемым этим гигантами. Теперь, когда капиталистическая система была в состоянии кризиса, двери в экономическое пространство под господством великих держав захлопывались.

Проблемы новых промышленных держав теперь стали больше, чем просто зависимость – их могли вовсе лишить сырья и экспортных рынков. Так что усилия приобрести экономическое пространство должные были удвоиться, с применением силы при необходимости. (26)

Уже захватив Тайвань, Корею, южную часть Сахалина и ряд тихоокеанских островов, Япония теперь начала включать Манчжурию и Монголию в свою империю, чтобы решить «критические вопросы населения и продовольствия», как сказал один японский офицер в 1931 году (27). Японские финансисты, промышленники и торговцы с жадностью смотрели на Китай как на новое место для завоеваний. Его размер притягивал японских деловых людей и инвесторов, завороженных огромным рынком восточноазиатского гиганта, (28) чья привлекательность ничуть не уменьшилась с тех пор. По всему миру инвесторы продолжают мечтать о Китае как об огромном числе потенциальных клиентов. В то же время Манчжурия, как Палестина и американский Запад, представлялась колонизаторам как terra nullius – то есть пустая земля – почти безграничная территория, ожидавшая японского заселения (29), или, если слегка изменить слова, которыми европейские сионисты оправдывали свой грабеж палестинской земли для еврейских поселений – землей без народа для народа, у которого слишком мало земли.

В сентябре 1931 года заговорщики из японской армии устроили провокацию в Манчжурии, чтобы создать предлог для военного захвата. Полгода спустя на оккупированной территории было создано новое государство (30). Формально под китайским контролем, но на деле под руководством Японии, новое государство было названо Манчжоу Го, то есть «государство Манчжурия». Это государство практически всегда называется марионеточным по 3 причинам.

1 – оно было создано Токио на чужой территории, оккупированной японской армией. Без вмешательства Японии Манчжоу Го никогда бы не существовало. Это было не китайское государство, провозглашенное китайцами для китайских целей, но созданное японцами для исполнения японских желаний.

2 – хотя все министры в правительстве Манчжоу Го были китайцами, их заместители и советники были японцами.

3 – Япония и Манчжоу Го подписали договор о взаимной обороне, по которому Квантунская армия – японская армия в Манчжурии – отвечала за национальную безопасность Манчжоу Го (31).

По этим причинам Манчжоу Го обычно называют «марионеточное государство Манчжоу Го», так что стоило бы слова марионеточное государство включить в официальное название Манчжоу Го – как «Японское марионеточное государство Манчжоу Го».

Без теории эпистемологии невежества было бы трудно понять, почему Южную Корею также не называют «марионеточное государство», кроме как в СМИ КНДР. Сходство между Южной Кореей и Манчжоу Го поразительно. Оба этих государства были созданы империями на чужой территории с армиями империй, оккупирующих их, с целью территориальной экспансии. Хотя политические должности в этих созданных империями государствах заняты местными деятелями, для придания вида суверенитета, имперские советники играют важную роль за кулисами. И в обоих случаях, ответственность за национальную безопасность через «взаимный договор» была уступлена империи, чья армия продолжает оккупировать территорию такого государства.

Как в случае с Бжезинским, который мог говорить об империи США не как империи, а как о «гегемонии нового типа», западные ученые, журналисты и эксперты не готовы признавать до конца, что на Корейском полуострове есть нечто, что по праву надо называть «Марионеткой США в Южной Корее», они лишь соглашаются, что Южная Корея существует на «слабом грунте полусуверенитета», и что это «слабое государство по сравнению с США» (32). Таковы слова ведущих историков США – специалистов по современной Корее, то есть они признают, не признавая, что «независимость» Южной Кореи такова же, как у Манчжоу Го.

По примеру Японии, расширившей свое экономическое пространство, несмотря на империалистических гигантов, оградивших стеной протекционизма обширные земли под своим контролем, Италия вторглась в Абиссинию (теперешнюю Эфиопию) по «причине» того, что ей «нужна эта земля, чтобы выжить экономически» (33) – то есть, следуя логике экспансии капиталистической экономики. Эфиопия расположена между Сомали и Эритреей, которые уже были колониями Италии. Захватив Эфиопию, Италия могла контролировать обширное пространство на Африканском Роге, которое она назвала «Итальянской восточной Африкой».

Итальянская позиция была ясна. Виновата была…Великобритания. Ее империя охватила весь мир и захапала львиную долю сырья, не обращая внимания на права других. Пропагандистская листовка изображала Джона Буля верхом на земном шаре и заявляла, что «Англия имеет в своих руках или контролирует почти все сырье в мире, от хлопка до шерсти, от нефти до алмазов, от угля до золота».

Зная, что без империи она была бы третьеразрядной страной, «Англия использовала свои огромные богатства, чтобы помешать любым способом тем, кому меньше повезло, и кто пытается, по праву, найти новые источники богатства и труда». Это было несправедливо и нетерпимо. «В основе каждой войны и особенно тех, которые ведутся сейчас – экономические притязания. Народы, менее богатые сырьем, или страны с высокой плотностью населения, нуждаются в том, без чего не выживут, и для этого должны получить это или искать менее населенные территории для своего все растущего населения…Никто не может отрицать, что люди имеют право на жизнь…И в особенности мы – итальянцы – не желаем терпеть бесконечно экономическое удушение, потому, что у нас нет угля, железа, каучука или шерсти» (34).

Со своей стороны, Германия совершила ряд агрессий в Европе в конце 1930-х, начиная с аннексии Австрии в 1938, кульминаций стала «Операция Барбаросса», начавшаяся 22 июня 1941 года – нападение на СССР – это была крупнейшая война за колониальную экспансию в истории. Гитлер бахвалился, что Drang nach Osten – натиск на восток, цель, которая давно была важна для внешней политики Германии – обеспечит для Рейха экономическую самодостаточность, к которой стремилась Германия. «Мы станем самым самодостаточным государством в любом отношении …в мире», обещал фюрер. «Древесины у нас будет в избытке, железа немерено, крупнейшие шахты по добыче марганца в мире». Что же до нефти, Германия будет «купаться в ней» (35). Под управлением Гитлера Третий Рейх взялся построить (силой) Grossraumwirtschaft – «великую экономическую зону» в большей части Европы.

В январе 1937 года в Foreign Affairs - журнале «Совета по международным отношениям» (основанного и управляемого Уолл-стрит мозгового центра по внешней политике») Яльмар Шахт – гитлеровский министр и председатель Рейхсбанка перечислил причины будущей агрессии Германии (36). Он назвал свою статью «Колониальные требования Германии».

До Первой мировой, объяснил Шахт, Германия покупала сырье по всему миру. «Рынки сырья были совершенно свободны». Кроме того, эмиграция и иммиграция тоже «были свободны и даже поощрялись». Но с крахом мировой (капиталистической) экономики, все «эти основные принципы международной торговли и обмена» исчезли. Жёсткое регулирование «иммиграции почти во все страны, где раньше были рады иммигрантам» теперь препятствуют миграции из Германии избыточного населения. Вместо свободной торговли – «квоты и ограничения, не говоря о постоянном повышении более эффективных пошлин.

"Германские инвестиции за границей», жалуется Шахт, были «отняты без компенсации, и рынки сырья», где раньше можно было покупать без хлопот, теперь почти недоступны.

По этим причинам, и не имея другого выбора, Германия решила "стать самодостаточной". Критика великими державами Германии за стремление к экономической самодостаточности – лицемерие, говорит Шахт. «Все забыли», что самодостаточность «уже давно достигнута такими странами, как Франция и Великобритания, не говоря о США и России.» Настолько «обширно географическое пространство США, так неизмеримо их богатство, что они куда меньше зависят, чем другие страны, от обмена товарами с внешним миром». Точно так же Россия имеет «все виды сырья». Более того, Британской империи принадлежит больше четверти поверхности Земли», в которой есть «четверть мировой пшеницы, половина шерсти и каучука, четверть угля, треть меди, и почти весь мировой никель». Из 25 видов сырья, жизненно необходимых для современной промышленной экономики, «Британская империя в избытке обеспечена на ее территории не меньше, чем 18, в какой-то степени – в 2 случаях, и ей не хватает только 5-и». Германия, в противоположность, «имела достаточно сырья для своего производства только в 4 случаях, более-менее достаточно – в 2 случаях, и абсолютно не имеет 19-и видов сырья». В Италии и Японии, писал Шахт, «условия равно неблагоприятные».

Возвращаясь к мировому экономическому кризису, Шахт указывает, что объем сырья, которое Германия может купить на мировых рынках сейчас «куда ниже, чем Германии» нужно, «чтобы промышленность продолжала работать и чтобы поддерживать уровень жизни ее населения». Зловеще он предупреждает: «В Европе не будет мира, пока это проблема не будет решена. Никакая великая страна не позволит ее уровню жизни и культуре снизиться, и никакая великая страна не согласиться с риском голода».

Чтобы подкрепить свои аргументы, Шахт ссылался на анализ, проделанный полковником Эдвардом М. Хаузе, дипломатом США, который был советником Вудро Вильсона. Хаузе писал в журнале «Либерти», что Германия, Италия и Япония нуждаются в источниках приложения своих рабочих рук и для получения сырья и прочего, чем их обделила природа. Но величайшие владетельные державы – Великобритания, Франция, США и Россия – не желают дать менее удачливым больше, чем крохи со своего колониального стола…Великобритания, Франция, Россия и США должны принять Италию, Германию и Японию на условиях, соответствующих нынешнему положению мира и признать их требование своей должной доли колониальных ресурсов мира. Хаос и катастрофа обрушатся на нас, если имущие державы не поделятся так или иначе с неимущими.

Итак, таково положение дел: «незначительное меньшинство богатейших передовых капиталистических стран» разделило земной шар на экономические сферы. Главным в отношениях между этих стран был конфликт из-за «территориального раздела мира, борьбы за колонии, «борьбы» за экономическую территорию». Мир был поделен. В будущем был возможен только передел. Япония, Италия и Германия не могли получить нужного им сырья, рынки и места для эмиграции, нужда в которых была создана их промышленными капиталистическими экономиками, кроме как завоевав новую территорию. Но больше не осталось новых территорий для завоевания. Так что оставались только два возможных выхода: великие державы, владеющие обширными территориями или добровольно уступят часть ее державам-"голодранцам", или "голодранцам" придется взять территорию силой (37).

С точки зрения Японии, Италии и Германии, раздел мира между великими державами был несправедлив. Новым промышленным странам не дали доступа к колониям. Но как насчет подавляющего большинства населения мира, которые жили и работали на территориях, которых желали великие державы? Где были голоса народов колоний и полуколоний, которые были куда многочисленней, чем жители промышленно развитого мира? Вопли Японии, Италии и Германии о том, что им не дают места под солнцем, были просто мольбой впустить их в клуб всемирно могущественных, вооруженных с ног до головы хищников, которые эксплуатируют огромное большинство человечества (38). В конце концов, «меньше одной десятой жителей земли, меньше одной пятой по самым щедрым подсчетам, самых богатых и мощных государств» бранились о том, сколько награбленного у оставшихся 80% каждый из них должен получить (39).

Ленин писал в 1917 году, что соперничество между передовыми промышленными странами «крайне обострены тем, что Германия имеет ничтожную область и мало колоний» (40), - замечание, которое не менее точно в отношении Италии и Японии. Не поняв экономические корни империализма, писал Ленин, «нельзя ничего понять в оценке современной войны и современной политики» (41). Убедительность ленинского анализа была втихомолку признана в конце Второй мировой войны союзниками. Их первоначальный план (потом оставленный) заключался в том, чтобы деиндустриализировать Германию и Японию. Эти две передовые капиталистические промышленные державы, которые угрожали экономическому пространству США, Франции и Великобритании, в попытке расширить свое собственное, должны были превратиться в сельскохозяйственные, лишенные потребности и средств вести агрессивные войны. Это было признанием того, что промышленный капитализм был коренной причиной агрессивной внешней политики держав Оси.

Согласно Ленину, решение проблемы с «всемирно могущественными, вооруженными с ног до головы хищниками…которые втягивают в свою войну из-за дележа своей добычи всю землю» было не в войне, и не в том, чтобы включить Германию, Италию и Японию еще полнее в мировую систему империалистического господства как полноправных членов. Его решение - это уничтожение мировой системы империалистического господства вообще, а вместе с этим – и создание других отношений в обществе и между странами.

Ленин основал новую организацию в 1919 году – Третий Интернационал, который посвятил себя «борьбе рабочего класса и угнетенных наций всего мира за свое освобождение»(42) Вождь большевиков заклеймил Японию за «зверские пытки корейских патриотов и варварскую эксплуатацию Кореи» (43). Это резко противостояло позиции США, сговорившихся с Японией поделить Филиппины и Корею между двумя империями. США и Великобритания были пособниками Японии в угнетении корейцев, в то время как Ленин и большевики заклеймили это, и призывали корейцев освободиться. Это вдохновило патриотов в Корее, включая Ким Ир Сена.

Баннер
Баннер
PR-CY.ru